Фармакоэкономика – это экономическая оценка фармацевтических
и биоинженерных продуктов, когда измеряют и сравнивают результаты
лечения и затраты, интерпретируют их при принятии решений

Изменить язык + 7 (495) 975-94-04 clinvest@mail.ru

В России начнут оценивать технологии здравоохранения

  • Новости   /
  • 3604

Стало общим местом упрекать чиновников Минздрава в непродуманных решениях. Приняли скрининговую программу, упразднили санавиацию, санкционировали закупки хирургических роботов… На пользу или нет? В развитых странах чиновники стремятся доказать налогоплательщикам, что не израсходовали напрасно ни одной копейки средств общественной медицины. В последнее десятилетие по миру появилось немало агентств, занимающихся оценкой технологий здравоохранения с точки зрения доказательной медицины. Дошла очередь и до нашей страны. Мандат на формирование в России подобного учреждения получил бывший исполнительный директор Центра оценки технологий здравоохранения Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ Виталий Омельяновский.

-Виталий Владимирович, как будет называться новое учреждение?

-Пока сказать не могу. Название еще не утверждено.

-Чем конкретно оно будет заниматься, уже определили?

— Будем изучать эффективность того, что сегодня принято объединять общим названием «технологии здравоохранения»  — лекарственные препараты, медицинские изделия, биотехнологическую продукцию, закон о которой сейчас готовится, организационные  и управленческие технологии в медицине. Будем проводить клиническую и  экономическую экспертизу тех вещей в здравоохранении, за которые государство собирается платить много, чтобы дать ему рекомендации, стоит ли тратить на это деньги.

-Почему только их?

-Оценка технологий здравоохранения – достаточно дорогое удовольствие, включающее в себя работу клинических экспертов, эпидемиологов, специалистов по доказательной медицине, экономистов, моделеров, статистиков, даже социологов. Копеечная экономия его не оправдает.

-В развитых странах такие институты давно существуют. С кого собираетесь брать пример?

— Самое, пожалуй, авторитетное учреждение в этой сфере работает в Великобритании. Это NICE – National Institute of Health and Care Excellence. С точки зрения методологии, организации английская модель идеальна. С решениями, которые NICE принимает по возмещению лекарственных средств, на 95 процентов соглашается NHS, National Health Service – Служба здравоохранения Великобритании. У других организаций по оценке медицинских технологий подобных успехов нет.

-Рассчитываете на такое же отношение российского Минздрава?

-Начнем с того, что NICE независим. Он финансируется NHS, но ей не подчиняется. У нас система к этому не готова. Мы будем работать в тесной связке с Минздравом и выполнять те задачи, которые поставит перед нами Минздрав.

-Будете оценивать технологии по заданию министерства?

-Именно так. Министерство даст нам задание оценить определенную технологию, и мы проведем экспертизу. То, что в России подобное учреждение создается по инициативе Минздрава, большое дело. Обычно на оценке технологий здравоохранения настаивают политики и финансисты.

-Проблема назрела?

-Я думаю, это нужно. Сегодня NICE принимает много непопулярных решений, но это делается в соответствии с четкими критериями. Например, применение некоторых онкопрепаратов возмещается во Франции и Германии, но не возмещается в Великобритании. В основе принятия решений – коэффициент QALY, характеризующий годы жизни с поправкой на качество. Если препарат продляет жизнь на один, два, три месяца, но стоимость каждого месяца при этом составляет миллионы, может оказаться, что государство не готово за это платить.

-Вряд ли такой подход оценят пациенты…

-Это естественно, ведь пациенты хотят получать бесплатную помощь. К системе здравоохранения Великобритании, кстати, многие относятся по-разному. Но она выжимает максимум из тех денег, которые на нее тратят, – как раз потому, что здесь существуют жесткие правила игры. Сначала государство определяет те позиции, за которые оно готово платить, потом решает, сколько может платить. Если, например, в результате выясняется, что индустрия выпустила недостаточно эффективный препарат, который стоит слишком дорого, то стоимость его возмещения в результате переговоров может снизиться. «Биг фарма» никогда не уменьшит цену, если ее не заставить. И здесь позиция государства, ведущего  постоянный диалог с индустрией и экспертами,  играет большую роль.

В России, к сожалению, пока другая ситуация: какое бы решение по финансированию тех или иных медицинских технологий сегодня не принял министр, оно почти всегда выглядит как субъективное. Поэтому поручить такие вещи специальной организации – здравая идея.  Наша задача уменьшить субъективизм. Мы должны создать правила игры. Если мы принимаем решение, что А лучше В, то кто-то умный, кто захочет пройти наш путь, должен прийти к такому же или почти такому же результату. Ошибаться при принятии решений может каждый, даже самый великий главный специалист. Но есть определенная независимая интерпретация международных данных доказательной медицины, есть объективные цифры, которые мы ему предоставим. И он будет их использовать. Это гораздо лучше, чем просто апеллировать к собственному опыту. Хотя решение в конечном итоге все равно будет принимать Минздрав.

-Эксперты постоянно повторяют, что российская медицина недофинансирована. А вы предлагаете сокращать траты…

-Существует две части этой проблемы. К вопросу о необходимости выбить дополнительные средства на здравоохранение мы не имеем отношения, ведь это политика. Но мы будем помогать эффективно тратить те деньги, которые уже есть в медицине.

-Где возьмете специалистов по оценке технологий здравоохранения? Дело для России новое…

-Сейчас мы начинаем  прописывать методологическую базу, готовить экспертов. Мы понимаем, что недостаточно образованные люди просто не выполнят весь этот функционал. Год назад мы разработали в Российской академии народного хозяйства и государственной службы сертификационный цикл по оценке технологий здравоохранения, но не запускали его, потому что не было потребности. Сегодня потребность формируется – пока на федеральном уровне, но к нам стали обращаться и регионы. Самара, Московская область сейчас оценивают для себя такие возможности. Для субъектов федерации мы станем методическим центром.

-Во сколько обойдется государству содержание вашего учреждения?

-В NICE работает 650 человек, на их содержание ежегодно тратится 48 миллионов фунтов стерлингов. В нашем учреждении на первых порах оценкой технологий здравоохранения будут заниматься человек 20-30, так что траты будут заведомо скромнее. Сначала мы вряд ли сможем позволить себе проводить дорогостоящий поиск современных технологий по всему миру с частичным финансированием клинических исследований, как делают это NICE или Шведский совет по оценке технологий в здравоохранении.

-Каков же будет ваш подход?

-Пока будем действовать по примеру более молодых агентств по оценке технологий здравоохранения – рассматривать заявки от индустрии, работать с данными, которые они нам предоставят, чтобы понять, имеют они базу с точки зрения доказательной медицины или нет.

-Сможете обеспечить прозрачность решений?

-Любое подобное агентство будет коррупционным ровно настолько, насколько ему позволят. Сейчас перед Минздравом стоит задача максимально прописать правила игры в этой сфере, чтобы свести возможность коррупции к минимуму. 

Источник: alla-astakhova.ru